ТАГАНРОГСКИЙ ЖУРНАЛИСТ

Родство по чувству юмора. ТагЖур

IMG 20200607 094449Журналистские связи  - мир своеобразный,  большой  и подвижный. Особенно в наше время, когда    в плену  информационных войн   уходят в историю одни средства массовой информации за другими,   отодвигаются  на  задний план  творчество журналистов, порядочность и даже совесть.  Но  и  в    этом жестком  мире,  если повезет,   можно встретить немало   коллег, отношения с   которыми, возникшие  на основе уважения  к эрудиции и профессионализму,  доверия  и  личной симпатии   перерастают  в  более глубокие,  дружеские отношения. 

Мне повезло…

О такой встрече  с незаурядным человеком  и хочу рассказать.

Странное ощущение.  Разумом  понимаешь, что не  может совмещаться  несовместимое.  Не должна, не имеет  права  огромная   печаль  совмещаться с… улыбкой.  И все же они совмещаются.

Пришла из Новосибирска   весть  очень-очень   для меня печальная.       Ушла из жизни   Роза Литвиненко -   истинная  звезда   новосибирского телевидения. Дружеские каналы связи оперативно  состыковали  меня  с     ее дочерью, Настей  Журавлевой,   и я успела  выразить ей   свои искренние соболезнования.    Представляю,  каково сейчас Насте… У них были   какие-то особые, не только  узко   родственные  отношения.    Такое  уважительное  взаимное  почтение   встречается  не часто.   Помню,  как-то на  журналистском   сабантуйчике  Настя  сказала,  что ей с мамой очень  повезло,  такие мамы не у всех бывают.

Интернет  дал возможность   увидеть,  как  8-го апреля провожали Розу Александровну  в последний путь.  Достойно,  аккуратно  соблюдая   нелепые,  вынужденные,  коронавирусные  ограничения -   масочные,  метровые,  шаговые   и прочие.  Скорбное шествие  в таком  оформлении  утверждало в  мысли, что  вообще наша   жизнь  -    сплошное  совмещение несовместимого. Последний путь…  Да,     это  так.    И совсем не так.      Роза    не уходит от нас,  душа ее и память о ней  остаются с нами.    Не забыть    фразочки,  которыми она щедро -  так,  между прочим,  одаривала нас  в любых  мало-мальски нелепых, забавных   и смешных  ситуациях. Причем,  многие  из них  похлеще  известных  перлов  Фаины Раневской.  Ей   не надо было их  придумывать экспромтом или долго  мучительно    сочинять. Это   был   ее образ жизни,   ее мысли,  ее  взгляд,  ее  отношение  к окружению и окружающим, ее особый меткий и мягкий  юмор -  не унижающий,  не  уничтожающий  человека, а помогающий  ему  внимательнее  взглянуть  на себя и  вокруг себя, и задуматься,  какова доля истины в этой шутке.   

       Возникла    кощунственная мысль: а что бы сама Роза сказала,  если бы могла  видеть  вообще  все  сегодняшние сцены  нашего коронавирусного бытия?  А сказать она  могла!    И смеяться  тоже   умела -   да так,   что    у всех вокруг расцветали  улыбки.  Она не  могла  спокойно смотреть на    расстроенное лицо знакомого человека,    ей  хотелось успокоить,  помочь,   что-то подсказать. Ее доброта  и любовь к людям  не имели   границ.   Вот поэтому  даже в   горький  день      совмещается  несовместимое -    в памяти  всплывают  встречи  с Розой, с ее мудростью и…  улыбкой.

          Понятно,  что возраст берет свое,  но не сразу замечаешь его коварного роста. Помню,  позвонила Розе, поздравила с днем рождения и   рассказала,   что мой  муж  отметил юбилей,   после   которого   к пенсии  идет  надбавка.  И   добавила,  что  она тоже приближается    к  юбилейной    «морковке», а я – чуть позже.   Оказывается,   Роза    не    знала,  что по достижению  80-летия   пенсионерам  выплачивается  добавка к пенсии  -   где-то 5 тысяч рублей.  Узнала  и  уверенно  заявила: «Выжму из  государства  все возможное,  доживу   до  прибавки к пенсии,  перешагну  80-летие и еще постараюсь  пожить.    Не могу же я  терять   свое благосостояние. Такие деньжищи -    негде хранить,  нужно будет сшить  специальный мешок для их  получения, иначе не донесу ».

   В  такой  мгновенной  юмористической реакции  на любую ситуацию    проявлялась  ее оригинальность,  создающая  при первых же  встречах    симпатию,  а потом  -    дружеское и  творческое  притяжение  к   неординарному  человеку.    

Наверное,  мы  с Розой  были родственниками по чувству юмора.  И почувствовали  притяжение  с первых  встреч.  Она уже была именитым  журналистом   в  Новосибирске   и даже далеко  за пределами области.  А   наша семья   сбежала в Новосибирск   из Латвии   буквально  в последние  дни перед распадом СССР.  Мы решились на отъезд   куда угодно в Россию,   лишь бы  удалось обменять  квартиру  и   найти  работу.   О продаже жилья тогда еще и речи не было.  В  Новосибирск  я поехала на разведку,  посмотреть    квартиру, предлагаемую  на обмен.    Она мне не понравилась -   старая  «хрущоба»  с окнами  на     автопарк грузовых автомобилей, и я по местным  объявлениям  пошла  искать другую. Подобрала   довольно быстро.   И сразу же   пошла еще  в  одну  разведку  -  по  работе.

Редактор  «Советской Сибири»  встретил сдержанно,  но сразу не отказал, оценил   большой  опыт производственный     и журналистский  -  в республиканской газете «Советская Латвия». Предложил   зайти через день.   На   второй встрече он был  совсем  в другом настроении. Признался, что позвонил  моему редактору в   Ригу и  навел справки обо мне. И по-свойски спросил его: «Не  сделает ли она гадость?   Сказала,  что подобрала  квартиру на обмен, а  когда устроится к нам  на работу,  то  будет требовать у обкома  квартиру? »   Для моего редактора  наш отъезд стал сюрпризом, он вздохнул,   но коллеге   сказал  прямо:  «Бери на работу смело, если она и сделает гадость, то только сама себе».

С такой характеристикой я и  стала работать  в «Советской  Сибири».  Позже один из крупных чиновников  администрации Новосибирской области  мне признался: «А ты знаешь, что я на тебе выиграл   бутылку коньяка?»   Я поразилась - никогда не была   предметом спора.  Оказывается,  он ездил  в санаторий, и там   напарник по курорту  показал   в    газете  «Советская Россия»  мою большую   статью «Почему я  покинула Прибалтику».   И  сказал с усмешкой: «Вот посмотри,  как врут. Солидная газета  и    такая     надуманная   ложь!  И зачем   такое публикуют?  Только  вводят  народ в заблуждение ».     А   чиновник  новосибирский     возразил:    «Никакая там не ложь, а абсолютная правда,   автора хорошо  знаю,  она работает сейчас у нас в «Советской Сибири»,  и  врать не будет».   Они поспорили на  бутылку коньяка. И Новосибирск  победил, представив свою областную газету с моими материалами,  данные о моем устройстве на работу и  о должности.  И получил   коньяк,   но пожалел,  что не на ящик коньяка  поспорили.  Наш отъезд в   то время    был  чуть ли не  первой  ласточкой  бегства из Латвии в Россию,  еще  бытовала   всенародная убежденность  в райской жизни в Прибалтике,  и    многие стремились уехать туда, а не оттуда.

 Постепенно  возникали   у меня  точки соприкосновения  с местными журналистами, в том числе и с  Розой.   Сначала, как коллега,  я  оценила   по телеэкрану  высокий уровень ее  работы  и  многогранность знаний.  Не раз   встречались на каких-то   культурных и журналистских мероприятиях,  концертах,  спектаклях.   Если  находилось местечко,   старались  сесть    рядом.  Было интересно    обменяться  впечатлениями,  грешили  общим пристрастием к   комментариям.    И убедились,   что  отлично понимаем друг друга, буквально с полуслова, особенно, если оно  с  оттенком  юмора.    Творческий  контакт перерос  в дружеский.   Где  только мы  не попадали вместе в переплет - даже  на Диксоне и в Норильске, уже   не говоря о  нашей  даче  под  Искитимом и  т.д.   

Давняя   мечта  побывать на острове Диксон  с годами    у меня не угасала.  То ли  виновата песня     о том, как   «четвертый день пурга качается над Диксоном…»  То ли  хотелось взглянуть на солнечную  полярную  ночь.    И вдруг… повезло,  уже в Новосибирске.  Группа   тележурналистов  на самолете  ПВО   направлялась  в  Норильск  и  на остров Диксон,    чтобы подготовить серию  материалов  о последних днях  жизни одной уникальной, уже  расформированной,   воинской части, без которой  страна оставалась  практически незащищенной со стороны северных  морей.   Прихватили с собой и  меня  как  газетчика в качестве летописца. 

Вылет все  не разрешали, не было погоды,  но грозились выпустить самолет  при первой же возможности.    Пришлось  терпеливо ждать. На военном аэродроме  сервис для пассажиров не предусмотрен,  деться было некуда, и творческо-летная бригада  «загорала» под крылом самолета. Как-то развлекали друг друга, летчики потешались над журналистами,  журналисты  не оставались в долгу. И вдруг   строгий  на вид  полковник Ельцов  стал   рассказывать   армейские байки  о   суровой  полярной  жизни.  Да так мастерски,  что заслушаешься:  

 

«Когда   еще не  служил на Севере,  наслушался  столько  историй про белых медведей.  А здесь  убедился,   что  большинство из  них  очень  правдивы.  Ведь белый медведь – это зверь уникальный. У него нет ничего общего с серыми и бурыми, начиная от образа жизни и кончая внешностью. Лицо, а я сознательно так говорю, вытянутое. Сама башка   построена по принципу рикошетных углов. Как башня у Т-34, от нее пули рикошетят. Убить его очень трудно, а силищей он обладает неимоверной. Умный и хитрый.  Никакие замки для него не преграда. Консервную банку когтем вспарывает  как  ножом.

Повадился как-то медведь на продовольственный склад. Там тушенка, сгущенка, овощные консервы. Он ел только сгущенку.  Вскроет банку, выдавит сгущенку, а пустая банка оставалась как смятая бумажка. Прапорщик мне  жаловался: «Представляешь, он, гад,  тушенку не ест, а у нас ее больше. И как распознает? Не знаем, что и делать. Мы ночью с солдатами  все этикетки на тушенку  от сгущенки переклеили. А он все равно сгущенку жрет».   Я чуть не лопнул от смеха.  «Он что, - спрашиваю,  -  читать умеет?» Они видят, что глупость сморозили.  Говорят, думали, что этикетки по цвету отличает. «По какому цвету?  Это же такой зверь, у него нюх потрясающий».  Я представил, как они там всю ночь сидели,  этикетки переклеивали, чтобы  медведь  раненько утром пришел и… прочитал на сгущенке,  что это тушенка.  До чего только от отчаяния не дойдешь!

А то  как-то к нам на аэродром повадился   белый  медведь.  Появлялся неизвестно откуда только при звуке летящего самолета или вертолета. Становился у самого трапа, и ни экипаж, ни пассажиры выйти не могли. Никого не выпускал,  ждал, пока ему кинут банку  сгущенки.  Получал банку и  уходил. И как только соображал, когда и где надо встречать…»

Нам было очень интересно, а  Роза   вообще умела слушать  так, словно ничего важнее в мире  раньше  она не слышала.  Но сразу  же перевела  информацию на практичную почву :  «А у нас  с собой нет сгущенки, мы же не знали,  а у вас есть?  А  то вдруг  медведь  не выпустит». Наконец  дали «добро» на вылет,  и  мы загрузились в самолет с  длинными  рядами  сидений вдоль   боков,   предназначенный больше  для перевозки грузов,  чем   пассажиров.  Когда  прилетели в аэропорт Норильска, Роза  сразу отметила,  что медведь  не встречает,  видно понимает, что  от нас ничего хорошего  не дождется. 

 Дело  шло  к вечеру,  хотя  было  совсем светло.  Нас расселили  по квартирам. Часть была расформирована,  у многих  офицеров  семьи   уже уехали.  Нас привели в  какую-то квартиру, показали пустую   комнату с  двумя  голыми  металлическими кроватями, дали  постельные принадлежности, разъяснили,  какие «службы»  где находятся.   Объяснили,  что хозяин ушел  ночевать к приятелю,  всех немного  уплотнили, чтобы разместить журналистов.   И мы стали стелить постели. Тут зазвонил  телефон.    Я взяла трубку.  Оказалось,  что звонила   жена хозяина квартиры, она попросила пригласить к телефону мужа.   Мы не знали  ни его имени, ни фамилии. Я  ответила,  что  ее  мужа здесь нет.  «А вы кто?» - удивилась  она. Отвечаю,  что  мы из  группы журналистов, нас разместили в одной из комнат этой квартиры.  «А где мой муж?» -    занервничала  она.  Трубку у меня  забрала Роза, шепнув на ухо, что ты своим бодрым голосом насмерть женщину перепугала.  И  солидно,  спокойно,    медленно  разъяснила,  что не стоит  волноваться.    Муж временно ушел ночевать к товарищу,  завтра   тележурналисты  снимут   фильм об этой воинской части, и  мы все улетим на Диксон.   В  какой квартире ночует  сегодня  муж и  как туда  позвонить,    Роза не  знала, но   пообещала передать ему утром,  что звонила  жена.   

 Спать  уже совсем не хотелось.    Как нам пояснили,    воинская часть расположена    за  аэропортом  Норильска, а   до самого  города довольно далеко.  Так  что мы его  можем вообще не  увидеть, потому что когда нет погоды, то  нет  и рейсов,   аэропорт закрыт, и никакой транспорт в город не ходит.  Это было ударом по мечте.  Тогда я предложила Розе:  «Давай хоть сходим в аэропорт,   сказали, что это недалеко».  И мы отправились в… неведомое.

 С  авантюристами  иногда  происходят  чудеса.   Да,  аэропорт   был закрыт, но  рядом с ним стоял      микроавтобус, единственный.  Мы спросили у водителя,   он едет в город как маршрутное такси?  Он ответил,  что  такси сегодня нет и не будет, он  приехал  получить  груз для своей фирмы, который привезли  предыдущими рейсами,    но все у него  в машину  не влезает, придется приехать еще раз, а у дочки сегодня день рождения, его  ждут...   Он был расстроен.     Мы  водителя  уболтали   расспросами:  как  нам   попасть в Норильск, хочется  хоть взглянуть на него краешком  глаза,  а то мы   журналисты,   в командировке,  тут  проездом на одну ночь, и ничего не увидим.  И, видимо,  его  разжалобили.  Он уложил   груз, захватил  и нас, и повез в Норильск.  Дорога была хорошая и абсолютно пустая.  Водитель высадил  беспокойный  говорливый  женский  багаж  на центральной улице.    Наказал,  чтобы мы никуда  с нее не сворачивали,  а   медленно гуляли  только по этой улице.   А сам   он   поедет    сдавать груз,    потом   нас заберет,      заедет домой   предупредить жену, что  придется   ехать еще раз   в аэропорт забрать   остальное.

Мы были в восторге,  медленно шли    в три  часа  ночи  по центральной улице Норильска  и любовались.    Красотища!   Яркие   желто-оранжевые дома.    Полярная ночь,  а светлым-светло.   Светит солнце…     Люди  гуляют под ночным солнышком,   некоторые  выгуливают  собак.  Вдруг  открывается  окно на первом этаже    гостиницы,  высовывается  взлохмаченный   мужик  и кричит: «Братцы! Помогите! Я приезжий!   Ничего не пойму. Скажите,  сейчас  три  часа дня или ночи? Запутался!»  Его успокоили:  «Ночи! Спи дальше!»  И  стало ясно,   что не так-то просто  жить в  Норильске.   

 Какое-то смутное  опасение  меня  все  же тревожило. А вдруг водитель нас забудет, как мы выберемся отсюда ночью  в аэропорт?   Но Роза была спокойна:  без нас не улетят, будут искать.  Водитель  не подкачал,  нас забрал  и   даже сделал небольшую экскурсию по городу,  после чего   поехал   с нами      к  себе домой.     Мы попали на окончание дня рождения дочурки.   Сама девочка уже спала,  нас встретили  очень  приветливо.  Напоили, накормили, рассказали уйму интересного  о Норильске.   И водитель  повез   нас обратно, да еще  с шиком  доставил  прямо к  дому.  Расстались друзьями.   На прощанье он  нас  поблагодарил и  признался,  что таких  свойских и веселых пассажиров  у него еще не было.

   Мы  вернулись, когда нас  уже почти потеряли.    «Простите за задержку,  -  сказала Роза. -  Мы  решили  съездить  в Норильск, надо же познакомиться с городом».     Коллеги   не поняли ничего. Как     две   солидные журналистки,    которых уже вполне  можно отнести к  категории  профессиональных динозавров,    умудрились   смотаться  одни   ночью,  в совсем чужой   Норильск,  когда аэропорт  закрыт и  туда   не ходит  никакой транспорт?   Сплошная загадка.    Спросили:  а почему  никого  из нас не взяли?    Пришлось разъяснить,  что, во-первых,  мы  сами не знали,  что будет и как, это дело случая.  А во-вторых   -   не хотелось  разрушать  мужской   настрой на  теплый  совместный отдых в условиях  творческой  командировки. 

   Когда мы зашли в  квартиру забрать  сумки,  нас встретил   удивленный хозяин, которого послали за квартирантками.    Он спросил :  «Мне не звонили?»   Мы  сказали,  что  звонила жена,   ей объяснили, что  прилетела  группа журналистов,  женщин  временно  разместили в пустой комнате, а ваш  муж ночует    у приятеля.   «Ну,  все, -  тяжко вздохнул  он. – Объяснений не избежать.   Какая группа,  каких журналистов, какие женщины,  у какого приятеля  - ничему  не поверит».   И добавил: «  И все-таки,   где вы  были всю ночь?»   Стало ясно, что он тоже не поверит в нашу авантюрную удачу. Но с ним объясняться было не обязательно. 

  Когда  уже   на Диксоне выгружались из вертолета,  Роза   у двери   взглянула    на землю    и сказала:  «Сюда вы меня  взгромоздили,  но  вниз по такой вертикальной лестнице  со ступеньками из  трубочек и полосочек   я  не  слезу».  Нас встречали военные,  молодые ребята.  И Роза решительно  скомандовала им:   « Подставляйте руки,   я буду падать,  ловите».   И…  упала.  Они, конечно,  поймали.    Хохот стоял такой, что  слышал его, наверное,   весь остров Диксон.

     Там же,  на острове,   после  деловых встреч,  нам предложили  посетить   баню.  Учитывая  долгое ожидание под крылом самолета,   сам самолет  для грузов,   дорогу,  бессонную ночь,   отсутствие  горячей  воды в  домах военного городка,  мы    обрадовались  такой возможности   и решили  познакомиться   с   местной достопримечательностью сферы быта.   В бане все было сделано примитивно, но добротно,  прочно.  Между неширокими  толстыми деревянными досками были просветы  в   сантиметр – полтора  для стока воды.    Вся конструкция  не прогибалась под нашими шагами   и не шаталась -     сработано  на совесть.

У   Розы  Александровны  был один  особый  дар:   она умела что-то  забыть, потерять, оставить, чтобы потом искать, вспоминать  и не всегда находить. Он ярко  проявлялся  только в житейских и бытовых вопросах, но не на  работе.   Казалось бы,  что  можно потерять в бане, если даже  вся одежда  в предбаннике?   Но Роза была в своем репертуаре.  Она  уронила  на пол  сережку,  кстати,   не очень дешевую.  Ни поднять настил,  ни  протиснуть  руку   в щель для стока воды, чтобы   попытаться   нащупать  потерю  под досками,    было  невозможно.  Роза   отреагировала  спокойно: 

 «Будем считать, что  я на Диксоне прописалась. Но теперь передо мной   проблема:   что делать дальше?   Выбросить туда же и вторую сережку,  чтобы тому, кто когда-нибудь ее  найдет,  достался  полный комплект?   Или оставить ее   в качестве доказательства моей прописки на острове Диксон?»   Я убедила,  что комплект не получится,  так как  вода может направить  сережки  в разные стороны по своему усмотрению. Пусть остается на память. На том и  порешили.

fYFQyEFcb IМеня восхищала   готовность  Розы  на любые  передряги ради профессионального или  житейского  интереса,  в  чем  мы и  сошлись.      Некую  белую  зависть  вызывала   у меня  ее     внутренняя  стойкость,    подготовленность  к  тому, чтобы  спокойно,   терпеливо  перенести   эти передряги   и    не портить никому настроение  ворчанием или   недовольством.  С ней было легко и хорошо в любой обстановке,    а  рядом     ты и сам  как бы  становился  лучше.  Однажды  я прошляпила  с     юбилеем  Розы.   Думала, что он в следующем году, а оказался в этом. С днем рождения  поздравила, а про юбилей не упомянула.  Призналась ей  в промахе, а она утешила:  да  ты что, ладно,   я  и  сама забыла, юбилей у  меня  был  или нет.

  Как-то     мы  с Розой  вдвоем   поехали к нам на дачу  на электричке.  Располагалась  она   под  Искитимом,  довольно далеко  от  Новосибирска,   больше  часа  езды.  И  там еще идти километра полтора.  Погода была  прекрасная.   Все,  что надо,   я  быстро  сделала,   мы  насобирали ягод,   сходили на  Обской залив.   Под  вечер   пошли   к  остановке электрички,   четко   по расписанию. На  железнодорожных путях  творилось  что-то невообразимое.    Рельсы разобраны,  шпалы вытащены.      Оголились   метров  пятьдесят бывшей  железной дороги.    Что-то    таскала  и перетаскивала  большущая группа  китайцев,  человек сто.  Как муравьи, они облепливали  шпалу за шпалой, рельс за рельсом, и  куда-то  уносили.  

 Ничего подобного  никогда не было.  Роза спрашивает:  «Это что? Нас уже оккупировали?»  Я расстроилась,   стала рисовать страшные картинки  нашего дальнейшего прозябания:   как же мы поедем,   придется   на даче ночевать,    и  не у кого ничего узнать,  и позвонить отсюда  нельзя…  Роза  выдает свою коронную философскую валерьянку:  «Галя, ты можешь что-то изменить?  Нет. И я не могу. Значит,  остается ждать, пока китайцы сделают свою работу  или когда появится не китаец,  руководящий  этими работами  и китайцами.  Сиди и жди».  Да,  думаю,  сиди,  но сидеть там можно только на траве, никаких лавочек нет.  Вдруг  подъезжает машина,  выходит явно не китаец и направляется  к  полю  зарубежного   сражения  с рельсами и шпалами,  а   машина  поехала дальше.  Роза  спокойно,  важно, с достоинством  подходит  к  нему и величаво произносит:  «   Разрешите   спросить,   видно по облику,   вы знаете,  что здесь делают  китайцы  и что вообще  тут  происходит.  Нам бы  только узнать,  есть ли смысл  сегодня  ждать   окончания   этих  работ  или лучше отправиться пешком в  Искитим,  а оттуда как-то выбираться на  автобусе  в Новосибирск,   потому что пешком до Новосибирска   мы  в этом месяце не дойдем». 

Он  расхохотался  и  пояснил:   « Да все просто. Среди местного населения  железная дорога   не нашла желающих и умеющих работать    добросовестно,       быстро  и   не  за  бешеные деньги. Пришлось нанять   большую  бригаду китайских рабочих, чтобы надолго  не перекрывать движение электричек.  Минут через сорок они все закончат, наведут  порядок и пойдет электричка.  Пропущена только одна, к   которой  вы как раз пришли.  А до Искитима   вы   не дойдете и не доедете, потому что с дачи люди уезжают с семьей и урожаем,  и вряд ли  кто  вас   сможет захватить с собой.  Народ на этих дачах,   в основном,  скромного достатка   и не владеет  большими  внедорожниками   и джипами.  Так что,  вам  есть смысл подождать».

 Мы дружно посмеялись  втроем,  и он ушел руководить. А мы   уселись  на  полотенца, предназначенные для стирки, и  стали любоваться  слаженной и   ставшей  уже понятной работой китайцев. И  Роза сказала:  «  Если бы у нас  все умели так работать,  мы бы уже жили при коммунизме! Но где  нам  взять  столько китайцев?»

 Талант  Розы выражался не только  в профессиональном  мастерстве,  основанном на эрудиции   и увлечении  своим   делом,   но и в  умении  увлечь    любого, даже  самого знаменитого  артиста  так,  что он   не то что согласится,  а  захочет прийти  на новосибирское  телевидение.  Каких только светил  не повидали  новосибирцы  благодаря Розе Александровне,  даже тех,  которые  вообще не давали интервью никому и никогда. Но  перед   ее обхождением,  доброжелательностью,  обширными  знаниями  и  какой-то  видимой   искренней   любовью  к ним,  никто устоять  не мог.       Она знала все о кино и театре,  ее  ценили    и  приглашали  на  самые  высокие  фестивали и конкурсы.  А передача  «Кино и зритель»,  которую вела Роза Литвиненко,  жила на телевидении   рекордные  40 лет.

 Узреть  кое-кого из  знаменитостей  перепадало и нам.      Наш дом был очень удобно  расположен – в самом центре  города,    примыкал к Сбербанку,  рядом   оперный театр и метро,  квартира  большая.   Если захотелось   встретиться   с коллегами  экспромтом  после работы  -  лучшего варианта не найти.  И встречались, самыми разными компаниями.   Как-то  мы   собрались     «на чаек».   Роза сразу  предупредила,  что у нее по нашему адресу  назначена творческая стыковка – одна, а возможно две, так по времени совпало:   «Не   пугайтесь.   И не  говорите  человеку, что он ошибся  адресом.   Позовете  меня».   Звонок.  Открываю  дверь  -   передо мной    самое настоящее  светило  юмора,  а скорее,  сатиры   -  Алексей Булдаков.   Очень популярными  были,  да и остаются,    фильмы  с его участием -   «Особенности национальной охоты»,  «Особенности национальной рыбалки» и многие другие.  Он сказал,  что Роза Александровна  назначила ему свидание по этому адресу.  Роза вышла,  что-то он ей передал,    она – ему, обменялись любезностями   и  он  удалился.  Роза пояснила,  что у свидания  на этот раз  не было  лирического продолжения, он очень спешил. А второй клиент уже уехал.

  Когда мы  решили  переехать из Новосибирска  в Таганрог, на малую Родину моего мужа,  так как пенсия   не могла  удовлетворить   сибирские  потребности,   я  организовала  скромный   прощальный  вечер в Доме журналистов.    Зная  мое побочное  юмористическое увлечение,   коллеги    даже в тостах  старались  соблюдать  жанр,   вспоминали  всякие  истории,  фотографировались,   смеялись. 

 И   только  Роза Александровна   как-то отстраненно   наблюдала за   общей суматохой   широко открытыми, блестящими  и, как мне казалось,  влажными  глазами.   Ей было невесело, я понимала.   Но жизнь разворачивает   колесо судьбы не всегда так, как хочется.  Нам  хотелось  уехать на юг,  в знакомый с юности городок,  где есть  наша родня,  не требуется столько зимней одежды,  и в то же время  не хотелось  расставаться  с   людьми, с которыми   так  сработались,  сблизились,  сдружились.  Даже  сейчас,  почти  через 20  лет после нашего отъезда,      они не забываются.         

  С некоторыми связь оказалась    прочной,   даже приезжали  гости из Новосибирска  навестить  нас и познакомиться с родиной Чехова, что было очень приятно.     Отношения  с   Розой  выдержали  все испытания временем и  даже  новыми  техническими   возможностями, которые так  трудно нам давались. Если  хотелось чем-то быстро  поделиться, а   компьютер не подчинялся,   то  выручал   примитивный телефон,   которого  позже сменил навороченный  смартфон.    Но  всегда в  нашем соединении   оставалось  главное:   стоит дозвониться – и почти  на противоположном конце страны  в ответ  мгновенно   вспыхивала   какая-то ощутимая   радость.

«Галя, как тебе удалось?   Ты первая дозвонилась  ко мне по новому телефону.  Он  же действует сам по себе, не я им управляю,  а он проявляет самостоятельность  на грани  презрения  ко мне.  Я уже боюсь писать большие  послания,  потому что не знаю, куда он их отправит. Вдруг кто-то получит  и  захочет выяснить у меня,  что я от него хочу.  Как ему объяснить, что это не я хочу, а техника партизанит.  Так что, привыкаю жить по принципу: краткость – сестра таланта.  Только где у меня талант к системе связи –  пока  не   знаю, не могу найти».

   Роза   расспрашивала  о  наших  Чеховских фестивалях – книжном и театральном.   Ей было интересно,  что в провинциальном Таганроге    идет своя,   скромная, но  разнообразная   культурная жизнь.   Вот молодцы,  говорила она,   придумали  зонтичный  фестиваль  в честь  своей землячки  Фаины Раневской.  Интересовалась,  какие театры приезжали в этом году на фестиваль?  Расспрашивала обо всем  до тонкостей:  как они умудряются  сейчас  посещать  выездные мероприятия,  кто их финансирует?   Она   оценивала   сразу,  кто из участников приехал только  потому, что достал деньги,  и кого можно не смотреть. Восхищалась     теми,  кто добрался   вопреки  всем препонам,  не только финансовым.  Как, к примеру,       Донецкий театр юного зрителя из Макеевки.  Радовалась, что  этот   театр   на Украине  бережно   хранит  русский язык   и    привез показать   достойную  современную  работу коллектива.  И часто говорила:  «Ты знаешь, я  словно  побывала  еще на одном  вашем фестивале».

 В Таганроге   меня  нашел  Всероссийский альманах «Общество и здоровье»,  и  предложил   поработать  внештатно,  на гонорарах,  собкором по  Южному Федеральному и Северо-Кавказскому   округам.  Как журналиста,  меня  прельстила возможность узнать  незнакомые  территории   Дона, Кубани  и Северного Кавказа, привлекала    широкая палитра тематики альманаха -   культура,  здравоохранение и социальная сфера. К тому же,  я  еще по Новосибирску  знала редактора  альманаха  Елену Колесникову,  с которой       работать  - одно удовольствие.

   Розе я писала не только о культуре, а обо всем,    самом   интересном  на мой взгляд,      высылала свои  статьи.   Поразила ее   история   о  совещании   за  «круглым  столом»,  который был организован  в Таганроге   в социальном приюте для детей, попавших  в трудную жизненную ситуацию.  В  нем  живут  дети  брошенные,  сбежавшие, забитые  родителями-алкоголиками,   пока решается их судьба с определением  в детский дом.   Речь шла  о  необходимости скоординировать деятельность  всех служб, имеющих отношение к этой  работе. А их немало  -    полиция, ювенальный суд,   управление образования, социальные службы,  представители  кафедры социальной педагогики нашего педуниверситета.

  Вторым пунктом шло обсуждение вопроса о том,  что законодательство не позволяет никаких наказаний, даже дисциплинарных,  для подростков,  которые никого и ничего не боятся,  ведут   себя безобразно,  грубят  воспитателям  и издеваются  над  другими детьми, даже маленькими.  И тут встает одна воспитательница  (кстати, с высшим  педагогическим образованием)  и делится своим опытом:      «Я успешно   применяю такой метод наказания:  злостных нарушителей   ставлю перед всей группой и заставляю вслух читать рассказы  Чехова».   Я спрятала лицо  в ладони,  чтобы не рассмеяться. Нашлись благоразумные люди,  кто-то сказал: "И как бы к этому  отнесся Антон Павлович?"    Другой  продолжил: "А он бы отнесся по-чеховски, он бы об этом написал..."   

 Но это было  еще  не все. Встал директор приюта и сказал, что он в армии  тоже нарушителей  ставил   перед строем    и заставлял вслух  читать статьи  дисциплинарного  устава.    В общем,  такие   « Макаренко»...  по-нашему.

Получаю  комментарий  от  Розы:    «Огромное спасибо. Безумно смешно, чеховские  темы не иссякают.    Но и страшновато. Господи, куда идём и с кем. Если  бы    я не была уверена,  что все, о чем ты пишешь и рассказываешь,  это  стопроцентная правда,   и  где-нибудь прочитала   такую  историю,    то  подумала  бы,    что это  репортаж  с капустника.  Спасибо. Радуешь  меня своим чувством юмора.  Но в приют  больше не ходи».

  Только один раз  реакция Розы была мгновенной  и  совершенно  для меня  неожиданной.    Виноватым оказалось … море.   Характер у  нашего   Азовского  моря, а точнее,  Таганрогского  залива Азовского моря,  очень капризный. Вода в нем   то уходит, то приходит,   то убывает, то прибывает.   Уровень ее  зависит от  капризов ветра – его силы и направления.     Даже волны  у нас  не  упорядоченные,    не высокие и редкие,  а низкие и частые – сплошная    рябь-зыбь.  Опытные моряки     называют  наше  море самой коварной лужей в мире.     

Однажды зимой мы с мужем   решили полюбоваться морем  и     застали интересную  картину.  Видимо,  когда  вода поднялась,  грянули морозы  и    она  замерзла довольно толстым слоем.    Потом потеплело,    вода  решила расстаться  с берегом  и ушла. А ледяной покров   потерял опору и рухнул на землю  причудливыми     льдинами.   И это ледяное лоскутное одеяло покрыло весь берег.    Я  спустилась на пляж, прошла по песку и гальке подальше,  между кусками льдин,  и Саша меня сфотографировал на самой   большой льдине, которая тоже лежала  на песке. Очень красиво, такое и придумать сложно.    Решила   порадовать Розу и отослала ей снимок.    Вкратце  объяснила,  что к чему  и  почему, а  в конце  послания   написала:  «Полюбуйся моей смелостью.  Посмотри,   как дрейфую!»

Через  несколько минут  раздался   продолжительный  звонок.   Поднимаю трубку -  Роза кричит:  «Галя, ты совсем  рехнулась!  Разве можно в нашем возрасте  так играть  со льдинами!  Свалишься, они тебя придавят  и не выплывешь».   Я    стала  ее успокаивать: «Роза,   пожалуйста,   не волнуйся. И надень  очки,  присмотрись.  Льдины – то лежат на песке.  Я обо всем написала, почитай.   Ничего опасного. Хотела тебя порадовать  редкой  красотой.  А   выплывать там и летом не надо   -      вода  по колено ».  Роза замолчала,  присмотрелась  и  призналась:  «Да   я  когда фотографию  увидела,   ничего не читала, а   сразу  стала    звонить. Теперь вижу,  что   красота  необыкновенная. Считай,  я  полюбовалась».

  О случайных  встречах  с Розой  мне  непременно   докладывали мои  бывшие  коллеги.   Из письма Валентины  Окладной :  « Недавно на  концерте Венского оркестра  встретила    Розу Литвиненко.  Она все призывает  меня встретиться,  а я ответила, что не знаю номера   твоего нового телефона.  Думала, она скажет:  запиши или зафиксируй на смартфоне. Нет.  Ни за что не догадаешься, как она ответила.   Говорит:  а ты напиши Ткаченко, она знает.    Мы так смеялись,  что я забыла  записать ее номер».  

С новосибирским телевидением    у меня тоже произошла оригинальная стыковка.  Позвонила  Роза   и     сказала,       что    директор   ГТРК «Новосибирск»     Светлана Войтович  попросила дать ей мои координаты  - электронную почту и  телефоны.  Не буду ли я   против?   Конечно, я не возражала, но  поинтересовалась:     чем  могу быть полезной вашему телевидению?  Роза ответила,  что Войтович свяжется и все сама объяснит. Через  пару дней  по электронке пришло…  поздравление  с новым годом в стихах,  как раз приближался   старый новый год.   Причем, стих такой, что не во всякой компании   прочитаешь вслух. Стиль  явно не директорский, не интеллигентный,  но забавно.  

 Вот уходит Старый год....

Пусть с собой он заберёт

Все невзгоды и печали,

Секс, в котором не кончали,

И скрипучие кровати,

Головную боль некстати,

Бремя выплаты долгов,

Пустоту из кошельков,

Жадных, кляузных клиентов,

Нелюбимых конкурентов,

Палки, что в колёса лезут,

Из мозгов иных протезы,

Ту любовь, что без ответа,

Снег, что выпадает летом,

Тараканов, что на кухне,

Искры, что уже потухли,

Дятлов -  тех, что нас долбают,

Пусть с собою забирает …

Ведь уходит Старый год

Да и фиг с ним, пусть идет!!!

Конечно, я  Розе  сообщила об  оригинальном поздравлении  и прочитала вслух.  Она  удивилась, рассмеялась  и попросила переслать ей это письмо -    Войтович разберется. Хорошо,   что я  не выбросила столь  редкостное послание, а заложила в архив.

Вскоре  Войтович со мной связалась. Разъяснила,  что произошла какая-то ошибка  с поздравлением,  она его не отсылала.  Или компьютер похулиганил   или  помощники.   А телевидению  понадобились  от меня   материалы о Виталии Петровиче  Мухе.   Он был   первым секретарем  Новосибирского обкома КПСС, а  я   делала для газеты   солидный цикл статей  и интервью  с ним под названием  «Директор обкома». Получилась  как бы  книга в газетах. Почему такое название?  Муха был  директором одного из крупнейших  предприятий военно-промышленного комплекса,  а потом  перешел на работу в обком, но  замашки крутого хозяйственника  у него  остались.  Виталий Петрович  не возражал против названия. Фамилия у него была легкомысленная, а человек он был  основательный  и глубокий. Телевизионщики  рассчитывали     взять  из моих публикаций  информацию для подготовки   передачи, посвященной его памяти.  Признаюсь,  я испытала  некую гордость за то,  что понадобилась моя давняя работа.        

С  Розой Александровной  в тот раз  мы разговаривали  по скайпу.  Я сказала:

 -Ваше телевидение  вернуло меня  в эпоху существования обкома. Никак не ожидала. И все же,  не понимаю,  как от такой солидной организации,  как ваша,   мог прийти ко мне  такой стишок. И почему ко мне?

-   Думаю, потому,   что у тебя от природы   притяжение  к хохмам.

- Но  я ничего  для этого не делаю, они сами идут на меня.

 И поделилась  свежей  бедой, которую   можно    было  бы    отнести к   хохмам, если бы  она  случилась  с кем-то другим:      

- На днях  моя пенсия …потерялась.   Пенсионный    фонд  известил:    « Сбербанк  вернул  вашу    пенсию, так как клиент     закрыл счет. Если это не так,  то   разбирайтесь  с банком, а то и нам придется вносить изменения в списки ».   Но разбор  рядового   клиента с двумя солидными  федеральными структурами -   дело непосильное даже для опытного журналиста.    Каждая из них считает,  что виновата другая,  а  клиент для них  -  только помеха, и его   пересылают  то туда, то сюда, лишь бы ушел.   Я  готова была уйти куда угодно, но с пенсией.  Однако,  где,  у кого, на каком этапе   она потерялась,  никто не  мог и не хотел  разбираться.     Этапов  оказалось  столько, что я  ощутила  бессилие перед мощной и мутной экономической паутиной.   Учет   пенсии таганрожцев,  как выяснилось,    проходит через      Санкт-Петербург    и     Нижний    Новгород, где  расположены  звенья управляющей  системы – высокое и среднее, кустовое.  И кто где ошибся -  попробуй узнать…

Я  попыталась  уговорить начальника нашего отделения Сбербанка  связаться   напрямую с Пенсионным фондом,  и вместе  найти, где потерялась пенсия.    Вроде удалось,  мне  сказали   подойти  после обеда.   Дома  я  поискала   в Интернете   коварные  иногородние   структуры, издевающиеся над  таганрогскими пенсионерами,  хотелось    узнать, чем они занимаются   и что означает множество   таинственных  букв в их названии.   И  к ужасу   увидела,  что помимо  экономических проблем новгородская  структура еще занимается изготовлением…  пневматического  оружия.    И  тогда я  окончательно сдалась.

Роза подозрительно умолкла.  Спрашиваю:   

- Ты молчишь,    уснула от моего кошмара?    

 -  Нет,  не уснула, как с тобой уснешь…  Я размышляю,  что в такой ситуации может сделать пенсионер?   Для  меня бы  Настя  все выяснила,   она с экономикой в близких отношениях.   А тебе кто-то   помог?  

 -  А   я  применила  шантаж.  Сказала начальнику отделения банка,  что останусь здесь и буду сидеть, пока  вы  не  узнаете,  кто и где выбросил меня из списков пенсионеров,  и не решите вопрос с восстановлением  моих прав и выплатой пенсии.   А если захотите  меня выдворить, то позову на помощь телевидение, корреспондентов,  фотографов  -  все  сразу прибегут, как только  почувствуют   скандал.         

-  И что,  получилось?

-  Да.  Часа через три   мне доложили,  что произошел компьютерный сбой новой программы.  Договорились,  что мне в следующем месяце выплатят пенсию за два месяца.  Вот так  я стала жертвой недоделанной полной   компьютеризации, а ныне -  цифровизации.  Но оказалось, что я такая не одна. Сбой был серьезный. 

-   Нашли   между Питером и Нижним Новгородом?   Да,   -  размышляла Роза. -  Получается,   что какая-то  девица,  скорее всего, устроенная по блату в банк,   нажимает   кнопки  как  попало, а ее «мастерство»   выходит  боком ни в чем не  повинным людям. Ладно,  если я отправлю личное письмо не туда – выбросят,  и все.  Если помощники   нашего руководителя  телевидения прислали по ошибке   тебе  такое поздравление – ты посмеялась и сохранила на память.  А тут – она может отослать наши пенсии  куда угодно,  даже  на счета  запрещенных террористических  банд.   И еще что страшит:   у нас   и так   не всегда   находят  виновных в  преступлениях,   а если компьютерный  сбой, то    их вообще не найти,  никогда?  Знаешь,  Галя, мне кажется,  они  специально выпали на тебя, чтобы   испытать наших  пенсионеров  и узнать,  можно ли их безнаказанно  обманывать?   Хорошо, что ты выдержала,   хватило   нервов и юмора.  Может, станут повнимательнее.  

О многом говорили  ее   записки, даже коротенькие,    и ответы по телефону.

  - Мне так нравится,  что жизнь  вашего маленького провинциального города полна интересными событиями. То, о чем ты пишешь, конечно, очень интересно. Но, окрашенное твоим юмором, становится произведением искусства.  Безумно смешной  снимок ты прислала  из «Лавки Чеховых»,   где проходил  концерт в чеховские дни.   Сидит артист,  игравший Чехова,  а рядом  стоит  молодая барышня  и  по  старинным фото - традициям   положила руку     ему на   плечо.   Артист  элегантный,   как положено  Чехову, и действительно похож на него,  а барышня – в модных дырявых  джинсах и в майке с импортными  надписями.   Я так смеялась.  Если бы в квартире стояла камера наблюдения,  то подумали бы,  что человек рехнулся.   Закрою снимок – и не могу,  снова  открываю и еще смеюсь.

 Я  призналась,  что  девушка хотела просто  сфотографироваться с артистом  в музее, а я  попросила   ее принять именно такую  классическую позу, как на старинных  фотографиях.    Артист не возражал,  сказал, что пусть будет  такая  оригинальная фотосессия  -  смесь  эпох.

-  Да,  люди у вас с юмором,  но и   ты  умеешь  найти,    чем рассмешить.  Получила от тебя  снимки  - не насмотрюсь, даже   иллюзия возникает, вроде я в Таганроге.  Объявление на автомате для питьевой  воды – это нечто…   Надо же такое придумать… «Если вас  обидел автомат - звоните  в службу наказания автоматов».  И дан номер телефона.

  Главное, такие сцены рядом с нами, но не все их видят.   А я развлекалась в Китае. Для них я была Человек-гора. Со мной фотографировались,  я не возражала, пусть посмеются. Было там   много    смешного и интересного. Очень хочется опять туда. Постараюсь. Хочется и к вам. Сесть и тихо-мирно поговорить,  теперь это мой жанр. Любимый. События меня с ног не сбивают. Театральные события не пропускаю. Ура!  Когда  начинала писать -  потеряла запятую. Сейчас нашла,  вставляю, но не уверена,  что всегда  попадаю туда, куда нужно.  Все,   завершаю,  боюсь потерять всё письмо.

-   Роза, спасибо. Получила твой снимок. Осмелюсь тебя разочаровать.  Ну,  какая ты гора? Так, пригорок  средних габаритов,  каким  была, таким осталась. Ты куда исчезала?   Несколько  раз пытались выйти на твой скайп, сигнал показывал, что ты в сети, но, безрезультатно, видимо, ты в этом скайпе  и спишь.

-  Галя,  ну,   ты  как всегда, порадовала и насмешила. Всё правильно поняла.  Я действительно в нём сплю. Я его не слышу.  Особенно, когда сижу на кухне.   А ещё мне подарили сенсорный телефон. Он живёт своей жизнью. Сам звонит, кому и  когда хочет. Пока никто не обижается. Я зверею, лишь бы не насовсем.  Давай до Скайпа.  Целую. С Новым Годом!  

Была и такая  волнующая  весточка: СРОЧНО НАПИШИТЕ СВОЙ ТЕЛЕФОН  НЕ МОГУ ДО ВАС ДОЗВОНИТЬСЯ ПЫТАЛАСЬ НЕОДНОКРАТНО  ЗАПЯТУЮ  ПОТЕРЯЛА  ШРИФТ УМЕНЬШИТЬ НЕ МОГУ  Я ВАС ЛЮБЛЮ НЕ ТАКАЯ КАК ВСЕ РОЗА.

 

  Наша связь приостановилась,  когда  мы  с мужем уезжали  в санаторий.  Не сразу  удалось  дозвониться  к  Розе,    когда вернулись домой.   И вдруг получилось.      Роза радостно  воскликнула:  «Галя, ты знаешь, куда ты попала?  Прямо в больницу,  я здесь уже давно. Знаю, что ты  хочешь спросить:  когда я отсюда выйду?  Не знаю. Отвечаю на следующий  твой вопрос: « А  что говорят врачи?»   -    А врачи знают еще меньше меня.   И вообще, мне с  ними  не всегда  везет.  Один говорит:  «Я робею, когда вас  вижу…»  А мне что делать?  Если я тоже оробею, то как мы разберемся, что же  мне  надо  лечить ?»

   Робость  перед Розой Александровной  испытывали многие, в том числе   и моя  бывшая  коллега по антимонопольному управлению  Лилия  Кладова.  Я  одно время там  работала  пресс-секретарем,  а она -  юристом.   Умная,  во все досконально  вникала,    быстро    впитывала  любые  знания,  которые  могут  пригодиться по работе.   Мы успешно сотрудничали при подготовке  информаций  для СМИ.  Она знала,   о чем можно и нужно рассказать читателям, а я знала – как лучше это сделать. Сейчас Лиля уже  опытнейший юрист, работает в   арбитражном суде.    У нее  есть  редкая  по нынешним временам черта -  неравнодушие.   Лиля  не забывает  людей, с которыми, пусть когда-то,   складывались  добрые отношения.  К тому же, она обладает  чувством юмора  и  склонна к авантюризму.   Словом, свой человек.

     Несколько раз она  писала,  что хочет к нам выбраться,  но никак не получалось. И,  наконец,  удалось. На зимние  каникулы  прилетела в   Платово  -  это новый аэропорт Ростова-на-Дону.    Оттуда на такси приехала прямо в Таганрог.  Погода  была  редкой для нашего города,  такого снега,  как  утверждают  старожилы,       лет сорок    не было.      Но, как уже доказано,    авантюристов   любит удача.  Лиле, а точнее, ее самолету,   удалось проскочить  сразу после  снегопада и улететь до ураганных  ветров  с  ливнями.  К памятнику Чехову на набережной у бывшего санатория металлургического завода  мы не смогли  спуститься,   дорожки не прочищены,   а   снега -     по  колено. Пришлось смотреть сверху и на Чехова, и на море в снежном одеянии. Но  успели  посетить    основные музеи,  связанные с жизнью Чехова.  Даже в  театр,  не работавший  в те дни,    удалось заглянуть.

 В  кассе  Домика Чехова я сказала,  что  экскурсовода  не нужно,  сама  проведу  коллегу из Новосибирска. И тут же Лиле   заявили: «Так это вы привезли с собой такой снег! А кто разгребать будет?  Нам и без него забот  хватает!» Она, конечно,  шутку оценила, ведь все,  приезжающие впервые в Таганрог,  внутренне готовы к тому, что город насыщен  чеховским  юмором.

  Культурная программа  была выполнена.  А как Лиля  радовалась, когда   в незнакомом городе раскрывала   тайну  чего-то давно знакомого.   Например,     не  раз слышала  песню о  ростовском  Левбердоне,  но не знала, что это такое,  и только тут узнала,  что это всего  лишь сокращенное название – Левый берег Дона. 

  Лиля  сделала  мне бесценный подарок  -  по ее заказу   известный  местный   художник Кобылянский  нарисовал  дом,   в котором мы жили в Новосибирске. Этой картиной  теперь и мы любуемся,  и наши гости.   Лиля    хотела еще  пару дней побыть в  Ростове,   посмотреть город,   реку Дон, основные  достопримечательности. К тому же,   оттуда легче добираться в аэропорт.    Перед   отъездом  я    попросила   Лилю   передать  Розе Литвиненко     книжку  «Фотоулыбки  Таганрога»,   заключительную из моей серии «СМИшные истории».   И Лиля вдруг призналась: «  Я как-то  робею перед Розой Александровной,  она такая высота для меня,  такой талант... Но, конечно,  передам ваш подарок».

  Вскоре   сообщила о благополучном возвращении  в Новосибирск  и о том,   что договорилась  о  визите   с  моим подарком  на послезавтра, так как Роза  Александровна  хочет   приготовить что-то вкусненькое, как   Лиля   ее  не отговаривала.     Роза  сказала,  что очень   любит готовить, но для себя  одной не  хочется,  а   гостью, да еще с подарком из Таганрога,  нужно встретить по высшему классу.  

   Встреча, как и следовало ожидать, была интересной для обеих сторон, о чем  обе  и  известили.  А я была счастлива, что подарила  Розе  необычную книгу, своего рода «ноу-хау».    Так определил ее     бывший председатель Союза журналистов   России   Богданов на форуме  современной журналистики «Вся  Россия»  в  Сочи.     Он  сказал, что   будет мою книгу  показывать  на занятиях   молодым журналистам,  так как  это  оригинальная  форма подачи информации.   Каждая  глава  -    короткий остроумный     текст,  иллюстрированный   снимками, соответствующими  данной теме.  А в целом создается  яркий   характер   города. 

 Мне очень хотелось,   чтобы Роза  познакомилась с моим ноу-хау,  хотя  я  и не подозревала,  что сотворила   нечто  ноу-хаутовое.  Просто так придумалось…

… Кажется, совсем  недавно    мне  придумалось  такое поздравление   для  Розы,  которое  я  отсылала  к  соответствующей  дате:

 С юбилеем тебя,  неповторимая  коллега,  верная    спутница и соискатель приключений, которые не могут повториться, но и не могут забыться! 

 Эту  характеристику, написанную несколько лет назад,   я повторяю и сейчас,  слово  в  слово.  И добавляю:  спасибо,  Роза, за то, что в моей жизни  ты встретилась.    Свою жизнь ты прожила так ярко,    что  забыть тебя   невозможно.  И горечь расставания с тобой   совмещается    с юмором и смехом,  а иначе о тебе не расскажешь.  Это самый  верный признак хорошего светлого человека.

Галина Ткаченко 

г. Таганрог 9 мая 2020 г.   

18 ТАГАНРОГСКИЙ ЖУРНАЛИСТ